- Ведь мы обо всем договорились!
   - Итак! - сказал мэтр Селье, принимаясь за дело. Это был молодой человек
  с твердым как сталь взглядом, с золоченой оправой очков, короткой стрижкой и
  тонкими губами, постоянно кривившимися в явном пренебрежении. - Ваш супруг
  написал эти три письма. В них он выражает свое желание прекратить вашу
  совместную жизнь. Вам нужно лишь облечь это желание в форму ходатайства - и
  мы получим быстрое решение без лишних осложнений и взаимных обвинений;
  развод двух честных, благонамеренных людей, двух личностей, которые - м-м -
  уважают друг друга и которые - э-э...
   В этот момент Ким взглянула на меня. В ее взгляде, полном неизмеримой
  боли, промелькнул оттенок иронии. Внезапно я увидел нас троих, ее, себя и
  этого адвоката, словно в объективе телекамеры, установленной на потолке.
  Звуки еще можно было как-то переносить, но зрелище оказалось слишком
  гнусным.
   - Хватит, - я взял Ким за руку. - Пойдем отсюда... Мэтр Селье застыл с
  открытым ртом, вопросительные знаки так и сыпались из его близоруких глаз.
  Мы были на улице, прежде чем он успел что-либо произнести.
   Мы шли по авеню Виктора Гюго. Я еще держал ее за руку, почти тащил за
  собой.
   - Что с тобой? Куда мы идем?
   Мы почти бежали, пересекая дорогу.
   - Серж, остановись. Мне больно. Я отпустил ее руку, когда мы оказались
  возле церкви Сент-Оноре-д'Эйло.
   - Встретимся дома, - сказал я и вошел в церковь. Конечно