режде чем придет его
  ассистент или модель. (Феррер иногда занимался художественной фотографией.)
  Мы вместе завтракали и обсуждали тактику. Я надеялся на Марка. Во-первых,
  потому что Ким его любила, а во-вторых, потому, что он знал Терезу, и, таким
  образом, мог оценить всю ситуацию.
   - Ты написал ей? - спрашивал он каждый вечер.
   Я пытался.
   Но никогда не переписывал свои черновики. Я не знал, что сказать Терезе.
  На третий день Марк подал идею: нужно написать Бонафу. Конечно, это было бы
  великолепное письмо. Жених, приятный молодой человек из Парижа, через третье
  лицо уведомляет о разрыве помолвки - прелестная галиматья. Но я пытался
  объяснить Марку, что мое прошлое значило здесь больше, чем мое будущее. Тут
  речь шла, скорее, о письме человека, который завершил свой испытательный
  срок в монастыре и после должного размышления сообщает настоятелю, что не
  имеет призвания к монашеской жизни. Слишком силен зов мира... И еще я
  спрашивал тоном моралиста: имеем ли мы право строить свое счастье на
  несчастье других? Ким была путеводной нитью во всех моих рассуждениях. Я
  думал, что Марк поймет. И Тереза тоже. Написав адрес на конверте, я спросил
  себя: "Как ты мог так легко смириться с мыслью о том, что никогда не увидишь
  ее?" И я не мог ответить.
   - Серджио, ты слишком много думаешь.
   - Я даже не несчастен.
   - Не волнуйся, это придет!
   - Я даже не знаю точно, когда я передумал.
   - Скоро узнаешь.