наешь.
   - Что ты имеешь в виду?
   - Ты встал на правильный путь, - сказал он. - Чего тебе еще нужно?
   - По-твоему, я был болен?
   - Да, ты был болен, но теперь выздоравливаешь. И достаточно быстро.
   Так же думала и Ким. Она не хотела, чтобы я возвращался сразу.
   Ей нужен был нормальный, совершенно здоровый муж. "Будем надеяться, это
  послужит какой-нибудь цели", - сказала она. В отличие от Терезы, она хотела,
  чтобы все вещи служили цели. Кроме того, она, похоже, пыталась пробудить во
  мне ревность. Это была неглупая идея. По вечерам, когда я снова видел Марка,
  у меня преобладала одна мысль: он видел ее, говорил с ней.
   ...Любой человек мог прикасаться к моей Ким, вдыхать ее аромат - любой,
  кроме меня. Я оставался в карантине, готовый обрить голову, посыпать ее
  пеплом и на коленях ползти обратно домой. Но это был бессмысленно.
   - Ты должен понять, Серджио, у нее еще не прошел шок. Она боится, как бы
  ты не передумал, - сказал Марк, наливая мне виски, но я отказался: это был
  мой Рамадан, великий пост, период воздержания и покаяния.
   Я позвонил Канаве и сообщил, что принимаю его предложение.
   - Хорошо, - сказал он, - положись на меня. Буду держать тебя в курсе.
   Но я почувствовал, что в его голосе нет прежнего энтузиазма.
   Прошло еще два дня. Порой я ощущал огромную и как будто живую пустоту.
  Обычно это случалось вечером, возвращалась тихая тоска по Терезе, и пульс
  начинал биться быстрее.
   Но за ночь машина