ь
  атаковал здание с другой стороны. Тогда я подошел ближе.
   Треск усилился. Свет пламени озарял лицо Терезы. Она увидела меня. В ту
  минуту я не мог понять, ненависть или любовь смешались в ее взгляде с
  безумной пляской огня. Я вспомнил, как тогда, первый раз в хижине, в глазах
  Терезы появилось такое же выражение. Потом в моем мозгу с возрастающей
  быстротой пронеслось все остальное, и в конце оказалась пустота. Я спокойно
  заглянул в бездну, и из нее поднялась одна мысль - о том, как все должно
  кончиться.
   Тереза попыталась заговорить, но я закрыл ее рот рукой. Она не сделала
  ничего, чтобы помешать этому. Казалось, мы оба приняли неизбежное, и, когда
  я начал потихоньку подталкивать ее к огню, она не сопротивлялась. Страх как
  будто покинул ее.
   Потом я споткнулся о камень и чуть не упал. И чарам пришел конец. От
  прекрасного признания неизбежного не осталось и следа. Исчезла наша
  героическая решимость: ее - умереть и моя - убить. Она попыталась бежать, но
  я поймал ее, и в моих руках оказался только комок нервов. "Нет! Нет!" -
  кричала она. Но шум огня был столь громким, что Фу ничего не услышал. У меня
  было сильное искушение отпустить ее. "Нет, ты не сделаешь этого, - возразил
  очень спокойный голос в моем сознании. - Ты пришел сюда, чтобы спасти то,
  что еще можно спасти." И я еще сильнее сжал ее руку. Жар гигантского костра
  был совсем близко. Пламя оставило главную часть здания и перекинулось