одной из стен. Хозяйка
  расположилась напротив меня и принялась медленно распаковывать свои припасы.
  Она была разочарована моей реакцией, моим ироническим отношением к ее
  заколдованному миру.
   - Вы должны кое-что узнать обо мне, Тереза, - впервые я назвал ее по
  имени. - Прошлое, детство - весь этот хлам имеет для меня значение не
  большее, чем окурок сигареты.
   - Прошлое не играет никакой роли в вашей жизни?
   - Слава Богу, никакой.
   - Почему "слава Богу"?
   - Я не люблю старые дома, старые сады и вообще все, что тянет назад.
   - Что же вы тогда любите?
   - Вопрос не в том, что люблю я, а в том, что любите вы. Вы не можете
  провести всю жизнь, оставаясь тенью давно исчезнувшей девочки, посещающей
  дом своих родителей. Когда-нибудь вы состаритесь. И одиночество будет плохим
  помощником... Ладно, не стоит обращать на меня , внимание. Это просто моя
  склонность читать морали. Не принимайте всерьез.
   Рискуя сломать зуб, я укусил сэндвич.
   - Одиночество - не такая вещь, которую можно принять или отвергнуть по
  своему выбору, - сказала она очень серьезно.
   - Хорошо, - похвалил я. - Очень хорошо и глубоко. Передайте бутылку.
   - А как у вас, у такого умного? - Ее глаза, казалось, разделились:
  правому я еще нравился, а левый уже смотрел враждебно. - На что похожа ваша
  жизнь?
   - Моя жизнь лишена очарования, - сказал я. - Во всех смыслах этого слова.
   - У вас нет никаких привязанностей? - Есть.