изни, -
  что каждая частица наших тел предназначена и уже давно подготовилась к этой
  церемонии.
   Все время во Вселенной принадлежало нам. Бесконечное время простиралось
  вокруг и струилось внутри нас. Внезапно резкий запах поднялся от ее лобка,
  тотчас смешавшись с запахом гниющего сена. Когда моя рука быстро опустилась
  к ее бедрам, я был приятно удивлен, обнаружив, что она уже расстегнула юбку.
  Я спустил ее юбку вместе с трусиками. Это движение, которое часто
  представляло для меня большие затруднения и неудобства, стало andante
  am0r0s0 второй части симфонии. Оставалось одно препятствие - как избавиться
  от "моей одежды? Но охвативший меня жар расплавил ее, и она слетала сама,
  словно пыль. Когда наши обнаженные тела соприкоснулись и пришел конец нашей
  невыносимой разделенности, я спросил ее глаза в последний раз, и они
  ответили мне спокойно, прежде чем закрыться. Потом ее губы шевельнулись:
   - Уже так поздно, - произнесла она, и эти три слова превратились в едва
  заметную зыбь в застывшем воздухе.
   В тот вечер, укладывая в чемодан пижаму и туалетные принадлежности, я
  сказал Марку:
   - Помоги мне, придумай что-нибудь.
   - Не беспокойся, Серджио. Можешь на меня положиться.
   Марк также был удовлетворен проведенным днем. Он подружился с Бонафу,
  который почему-то хотел сфотографироваться во всех мыслимых ракурсах.
   - Он такой же комедиант, как и все остальные, - сказал Марк, - я даже
  видел,