ждешь, когда поднимется занавес. Я
  видел, как она появляется из темноты через боковую дверь, которая вела в
  вестибюль здания. Слегка наклонившись вперед, она оглядывала зал мягким
  близоруким взглядом, пока не замечала меня - тогда все вдруг преображалось,
  словно в полутьме вспыхивал чудесный огонек.
   - Знаешь что? - начала она в тот вечер, усевшись и взявшись за локон
  своих длинных черных волос. - Я решила все это состричь.
   Я проигнорировал проблему ее волос, которую мы обсуждали целыми вечерами,
  - очаровательная двадцатисемилетняя издательница модного журнала, которой
  просто необходимо следовать последним причудам моды, и по уши влюбленный в
  нее консервативный тридцатишестилетний супруг, который не хотел ничего
  менять в том хрупком чуде, каким была наша совместная жизнь, опасаясь, как
  бы малейшее изменение не повлекло за собой полный крах, как бы неведомые
  злые силы не покарали нас за непочтение к естественному порядку ("Суеверие в
  век межпланетных полетов, старина!")...
   - А знаешь ли ты, - сказал я, - что завтра ни свет ни заря я отправлюсь в
  одну деревню в Пиренеях?
   - Какая-то история?
   - Да. Мистический триллер в версии Берни. Когда я поведал ей редакторский
  сюжет, она сказала, что это фантастика, но тем не менее восприняла все с
  энтузиазмом. О, этот энтузиазм! Впервые я встретил Ким в Антибе среди
  крепостных стен, ее приводили в восторг вещи, которые надоели мне до смерти:
  такие,