ая деталь. Но нам лучше все повторить и сделать
  еще внутривенную урографию.
   - Что-что?
   - Рентгеновский снимок. Потом я покажу его Годану.
   - Но что именно не так?
   - Не знаю. Не волнуйся, старина. Возможно, ничего там и нет.
   - Она не ела с понедельника.
   - Не волнуйся, говорю тебе. Привези ее в больницу завтра к девяти утра.
   Рентген - довольно мучительная процедура. Вас помещают в своего рода
  пресс и при помощи мехов сплющивают ваше тело до толщины папиросной бумаги.
  Но Ким держалась превосходно, только ее большие глаза стали еще больше. Она
  отказывалась быть побежденной.
   - Серж, они и дальше собираются меня уродовать? - спросила она, когда мы
  вернулись в машину. - У меня больше нигде не болит. В чем же дело?
   Через два дня, когда Годан осматривал ее, я ожидал в коридоре больницы,
  зажигая каждую минуту по сигарете. Наконец Ким вышла, и главный специалист
  пригласил меня в кабинет.
   Это был нетерпеливый, довольно бесцеремонный человек с белыми усами и
  светлыми глазами, которые делали его похожим на Альберта Швейцера.
   - Вы доставили своей супруге кое-какие неприятности, не так ли? Во всяком
  случае, у меня сложилось такое впечатление... - Он впервые взглянул в мою
  сторону. - Ну ладно, уверяю вас, у нее нет ничего страшного. Мы осмотрели ее
  самым тщательным образом.
   Он указал на рентгеновский снимок, лежавший на столе.
   - Все нормально. Я беседовал с ней довольно долго. Ваша личная жизнь меня
  не