красотам города (однажды вечером я проезжал в такси
  мимо Лувра и с полным безразличием взирал на сияющие булыжники мостовой),
  глухой к музыке, которая приводила в экстаз всю молодежь. Но я продолжал
  существовать. И приказывал сердцу биться, легким - дышать, руке - писать...
  "Стремление к убийству стало неотъемлемой частью жизни этой чрезмерно
  страстной пары. Достаточно было малейшего инцидента, улыбки или, быть может,
  слез, чтобы раздался выстрел. И никто не мог сказать заранее, кто окажется
  жертвой, а кто убийцей..."
   Я написал очерк о тяжелой жизни жен шахтеров на северо-востоке Франции во
  время забастовки. (Газета приняла новое направление: "Поверь, старина, они
  сожрали достаточно грязи, которую мы им подавали из года в год. Ты знаешь,
  Серж, люди выросли. Они хотят чего-то нового".) Но пока что, ради сохранения
  прежних позиций, был проведен почти тотальный опрос на тему: "Новый взгляд
  на супружескую измену". Поскольку ни одна из опрошенных женщин не призналась
  в неверности мужу, мне пришлось все сочинить самому.
   Внезапно появилась большая новость: Бардо меняла своего любовника.
  Началась всеобщая паника. Здание сотрясалось от крыши до основания. Команды
  фотографов рассылались в Кальви, Капри, Капуа. Однажды, 12 октября, я сделал
  ошеломляющее открытие: у меня нет друзей.
   Не с кем было поделиться той вампирической мыслью, которая высасывала мою
  кровь. Правда, Ким чувствовала себя хорошо или более-менее