и вы
  надеваете серый костюм и шныряете туда-сюда с непроницаемым видом, наматывая
  на ус всю информацию, какая только подвернется. Или вы прибываете с помпой и
  кидаетесь в самую гущу событий, взбудораживая все вокруг. Правда, есть еще
  одно решение: вы устраиваетесь с удобством в глубоком кожаном кресле в холле
  местной гостиницы, заказываете двойной скоч и записываете все, что приходит
  в голову, ничуть не беспокоясь о достоверности. Однако в отеле Тузуна
  "Золотой лев" отсутствовало глубокое кожаное кресло. Да и холла не было.
  Одно и то же помещение служило столовой, баром и конторой, и ставни на окнах
  никогда не открывались. На следующее утро после моего прибытия сам хозяин
  появился из кухни, вытер руки передником и подал мне завтрак.
   Мсье Лорагэ, заботясь об удобстве своих гостей, постоянно находился в
  движении. Он был похож на опытного регбиста. Больше всего ему хотелось
  узнать, какую модель стиральной машины я рекламирую. Когда он узнал, что я
  журналист и только что прибыл из Парижа для расследования истории с
  проколотой фотографией, его улыбка вдруг исчезла, углы губ опустились, лицо
  стало серым. Не говоря ни слова, он пошел к бару, взял бутылку вина и
  вернулся с двумя стаканами.
   - Вы не шутите? Вы действительно верите в эту историю?
   - А вы?
   - У вас в Париже, - сказал он, наполняя стаканы, - небось думают, что мы
  все простаки, не так ли?
   - Мы в Париже тоже простаки, - заметил я.