субботу она провела весь день,
  лежа в постели и глядя в потолок, даже не пытаясь читать один из тех
  бесчисленных дешевых романов, которые прежде глотала один за другим.
   - Да, - согласилась она около пяти часов. - Я чувствую себя нехорошо.
   - У тебя что-нибудь болит?
   - Какой-то шум в голове.
   Не знаю, что заставило меня пойти в кабинет и перерыть кучу старых бумаг
  в поисках календаря. Но моя догадка подтвердилась: в ту ночь было
  полнолуние, в ту самую ночь - и я ни с кем не мог поговорить об этом.
   Конечно, не с Декампом. Декамп просто лопнет со смеху. И не с моей
  дорогой тещей. ("Я очень беспокоюсь, Серж. Ким стала такой худой, она
  слишком много работает и питается плохо. Ты ей достаточно даешь мяса? Когда
  она бала маленькой, я иногда заставляла ее есть. Вот, я привезла вам пачку
  новаросинтостенола, это новое американское средство, которое... Серж, я
  прошу тебя, заставить ее принимать по две капсулы в день в подслащенной
  воде. Ты же прекрасно знаешь, что она не станет, если ты ей не скажешь...")
  И не с X.., и не с Y.., и не с Z. Ни с кем. Как выразилась одна моя
  приятельница: одиночество - не такая вещь, которую можно принять или
  отвергнуть.
   Однажды, проснувшись, я сделал второе открытие: вспомнил о своей
  профессии. Неплохая идея. Я поступлю со всей историей как репортер. Соберу
  документы, свидетельства очевидцев. Это будет объективный репортаж.
   Для