утомленный
  странник с лихорадочным, но светящимся надеждой взором. Великолепная
  постройка - словно огромный летучий корабль, надежно пришвартованная к земле
  своими легкими контрфорсами. Древний экзорцизм, запечатленный в камне. Меня
  непреодолимо влекло к нему.
   Я завел машину и поехал вверх по холму, обгоняя телегу. Каждый мой жест
  обладал той дьявольской точностью, которая порождается смесью усталости и
  бодрости после бессонной ночи, проведенной в дороге. Я поставил машину в
  сквере и пройдя через большие двери собора, жалкий и одинокий, вступил под
  сумрачные своды с мольбой о спасении.
   Когда мои глаза привыкли к темноте, я смог различить перед высоким
  алтарем человека, одетого в черное с серебром и совершавшего странные
  движения. За его спиной стояли четыре старухи, также в черном, и бормотали
  невнятные ответы на его взывания. Слабо звякнул колокол. Словно скрежет
  зубовный, зазвучала фисгармония. Старухи нестройными голосами затянули "Dies
  Jrae...".
   - Господи, - сказал я, - Твоя сила выше его. Ты - Всемогущий!
   Но Господь пожал плечами.
   - Мы здесь занимаемся только мертвыми, - сказал Он, - теми, кто больше не
  любит и не любим, теми, кто излечился от недуга жизни. Возвращайся к своей
  игре теней, оставь нас заниматься серьезными делами.
   S0lvet saeclum in favilla... Погрузив руку в святую воду, в которой
  отражался купол собора, я перекрестился.
   - Теперь Ты можешь оставить меня,