н. Но только не Джошуа! Он
  был красив. Сестры в больнице беспрестанно твердили ей, какой у нее
  красивый ребенок. Сходство с Адамом было поразительным. У мальчика были
  отцовские серо-голубые глаза и красивой формы голова. Когда она смотрела
  на него, она видела Адама. Это было странное чувство: смесь радости и
  печали. Как был бы рад Адам, увидев своего сына!
   Когда Джошуа было два дня, он улыбнулся Дженифер, и она,
  восхитившись, позвонила, вызывая сестру:
   - Смотрите! Он улыбается!
   - Это газы, миссис Паркер.
   - У других детей это, может быть, и газы, - упрямо сказала она, - а
  мой сын улыбается.
   Дженифер волновалась, как она будет относиться к своему ребенку,
  будет ли хорошей матерью... Ведь дети так утомляют! Они пачкают пеленки,
  требуют, чтобы их постоянно кормили, плачут и спят. И с ними невозможно
  объясниться!
   Я не буду к нему абсолютно ничего чувствовать до четырех или пяти
  лет, думала она. И была неправа! С того момента, как родился Джошуа, она
  любила его любовью, о способности к которой она даже не подозревала в
  себе. Ей владело дикое желание укрыть, защитить его. Джошуа был так мал, а
  мир так велик...
  
  
   Когда она с сыном покидала больницу, ее снабдили длинной инструкцией,
  но наставления лишь пугали ее. Первые две недели у нее жила опытная
  сестра.