ольную форму. Тебе ведь нравилась она, да?
   Она сняла простыню, посмотрела на его обнаженное тело и стала одевать
  его. Она хотела надеть трусы и отпрянула, почувствовав ледяной холод его
  плоти. Она была тверда, как мрамор. Дженифер попыталась убедить себя, что
  этот кусок холодной, безжизненной плоти не ее сын, что Джошуа где-то
  далеко, живой и теплый. Но не могла заставить себя поверить в это. На
  столе лежал ее сын. Тело Дженифер начало содрогаться. Ей казалось, что
  холод от тела Джошуа передается ей, проникает до мозга костей. Она
  закричала про себя: прекратите! прекратите! прекратите!!!
   Несколько раз судорожно вздохнув и немного успокоившись, она
  вернулась к своему занятию, все время беседуя с сыном. Она натянула на
  него трусы, потом брюки, а когда она подняла его, чтобы одеть рубашку, его
  голова выскользнула и ударилась о стол. Дженифер вскрикнула.
   - Извини, Джошуа, прости меня! - заплакала она.
   Почти три часа ушло у нее на то, чтобы одеть его. Теперь он был одет
  в свою бейсбольную форму и любимую рубашку, белые носки и спортивные
  тапочки. Бейсбольная шапочка затеняла ему лицо, поэтому она положила ее
  ему на грудь со словами:
   - Ты можешь взять ее с собой, дорогой.
   Когда хозяин бюро вернулся, он увидел, что Дженифер стоит возле
  одетого сына, держит его за руку и