- Тебе вовсе не обязательно стоять тут со мной, - сказала Лиз. На ней был
  плащ, и она курила сигарету. Накрасилась чуть сильнее обычного, но Бобби все
  равно вроде бы разглядел синеву у нее под глазами - значит, она провела еще
  одну беспокойную ночь.
   - Так мне же хочется.
   - Надеюсь, что все обойдется, что я оставляю тебя на него.
   - Ну, чего ты беспокоишься, мам? Тед отличный человек.
   Она хмыкнула.
   У подножия холма блеснул хром - с Коммонвелф свернул и начал подниматься
  по склону "меркьюри" мистера Бидермена (не то чтобы вульгарный, но все равно
  грузная машина).
   - Вот и он, вот и он, - сказала его мама, вроде бы нервно и радостно. Она
  нагнулась. - Чмокни меня в щечку, Бобби. Я тебя не хочу целовать, чтобы не
  размазать помаду.
   Бобби положил пальцы ей на локоть и чуть поцеловал в щеку. Почувствовал
  запах ее волос, ее духов, ее пудры. Больше он никогда уже не будет целовать
  ее вот с такой, ничем не омраченной, любовью.
   Она улыбнулась ему смутной улыбочкой, не глядя на него, глядя на грузную
  машину мистера Бидермена, которая изящно свернула с середины мостовой и
  остановилась у их дома. Лиз нагнулась за своими двумя чемоданами (что-то
  много - два чемодана на два дня, решил Бобби), но он уже ухватил их за
  ручки.
   - Они тяжелые, Бобби, - сказала она. - Ты споткнешься на ступеньках.
   - Нет, - сказал он. - Не споткнусь.
   Она рассеянно взглянула на него, потом помахала мистеру Бидермену и пошла
  к машине, постукивая высокими каблуками.