крытка для малышей, но другие были еще хуже, - деловито
  сказала Кэрол.
   Чуть дальше вверх по холму их ждал Салл-Джон, вовсю упражняясь со своим
  бо-ло - под правую руку, под левую руку, за спину. А вот между ногами больше
  ни-ни. Как-то попробовал на школьном дворе и врезал себе по яйцам. Салл
  завизжал. Бобби и еще несколько ребят ржали до слез. Кэрол и три ее подружки
  прибежали спросить, что случилось, а ребята все сказали "да ничего" -
  Салл-Джон сказал то же самое, хотя совсем побелел и чуть не плакал. "Все
  мальчишки дураки", - сказала Кэрол тогда, но Бобби не верил, что она и
  вправду так думает. Не то не выскочила бы из-за дерева и не поцеловала бы
  его! А поцелуй был хороший. По-настоящему клевый. Собственно, получше
  маминого.
   - И вовсе не для малышей, - сказал он.
   - Да, но почти, - сказала она. - Я хотела купить тебе взрослую открытку,
  но они такое сю-сю.
   - Я знаю, - сказал Бобби.
   - Когда ты станешь взрослым, Бобби, то будешь сю-сю?
   - Нет уж, - сказал он. - А ты?
   - Ну, нет. Я буду как Рионда, мамина подруга.
   - Так Рионда же толстая, - с сомнением сказал Бобби.
   - Угу, но она что надо. Вот и я буду что надо, только не толстой.
   - К нам переехал новый жилец. В комнату на третьем этаже. Мама говорит,
  там настоящее пекло.
   - Да? А какой он? - Она хихикнула. - Утютюшечка?
   - Он старик, - сказал Бобби и на секунду замолчал, прикидывая. - Но у
  него интересное лицо. Маме он сразу не понравился, потому что