моя мама Лиз. А мою девочку зовут Кэрол.
   - Она хорошенькая?
   - Лучше не бывает, - сказал он, ухмыляясь и помахивая одной рукой. И был
  очень доволен, когда Аланна так и покатилась со смеху. Она перегнулась через
  стол (верхняя часть ее руки от локтя до плеча колыхалась, будто была из
  теста) и ущипнула его за щеку. Было немножко больно, но все равно приятно.
   - Ловкий малыш! Сказать тебе что-то?
   - Конечно. А что?
   - Если человек любит иногда поиграть в карты, это еще не делает его
  бандитом. Ты понимаешь?
   Бобби кивнул - сначала нерешительно, потом с уверенностью.
   - Твоя мать тебе мать. И я ни про чью мать не скажу дурного слова, потому
  что любила мою, но не все матери одобряют карты, или бильярд, или.., места
  вроде этого. Такая у них точка зрения. Вот и все. Усек?
   - Ага, - сказал Бобби. Ну да. Он усек. Его охватило странное чувство,
  будто он и плакал, и смеялся сразу. "Мой папа бывал здесь", - подумал он.
  Пока это было куда-куда важнее любой лжи его матери. "Мой папа бывал здесь,
  может, стоял на этом самом месте, где сейчас стою я". - Я рад, что похож на
  него, - выпалил он вслух.
   Аланна с улыбкой кивнула.
   - Вот ты зашел сюда с улицы. Случайно. Сколько было на это шансов?
   - Не знаю. Но спасибо, что рассказали мне про него. Огромное спасибо.
   - Он бы всю ночь играл ту песню Джо Стэффорда, если бы ему позволили, -
  сказала Аланна, - Ну, смотри, никуда отсюда не уходи.
   - Само собой, мэм.
   - Само собой, Аланна. Бобби расплылся