м поглядел на нее. -
  Вроде как выкуришь одну такую лишнюю и будешь курить до конца жизни.
   - А с мамой пока все хорошо? - спросил Бобби, зная, что этого Тед ему
  сказать не может. Дар Теда - или как это там называется - на такие
  расстояния не действовал.
   - Не знаю. Я...
   Тед вдруг напрягся. Он смотрел из окна на что-то впереди. Раздавил
  сигарету в пепельнице, вделанной в дверцу, с такой силой, что на его руку
  посыпались искры. Но он, казалось, ничего не почувствовал.
   - Черт, - сказал он. - О, черт, мы попались, Бобби!
   Бобби перегнулся через его колени, чтобы посмотреть в окно, но и пока он
  смотрел, где-то в глубине сознания он думал о том, что сказал Тед.
  "...прикасался бы, прикасался бы, как делают люди, близкие между собой". А
  впереди показался перекресток трех магистралей: Эшер-авеню, Бриджпорт-авеню
  и Коннектикут-Пайк сходились, образуя площадь Пуритан-сквер. Трамвайные
  провода поблескивали в предвечернем солнце, нетерпеливо сигналили фургоны,
  выжидая своего шанса прорваться сквозь затор. Вспотевший полицейский со
  свистком во рту регулировал движение руками в белых перчатках. Слева был
  знаменитый ресторан "Гриль Уильяма Пенна", бифштексы которого слыли лучшими
  в Коннектикуте. (Мистер Бидермен пригласил туда всех своих сотрудников,
  когда агентство продало загородный дом Уэверли, и мама Бобби вернулась домой
  с десятком спичечных книжечек "Гриль Уильяма Пенна".) Главная его
  достопримечательность,