Бобби ослабел,
  черные нити исчезли с его внутреннего поля зрения, и он увидел, что голая
  девушка вовсе не Кэрол (во всяком случае, теперь) и даже не Брижит Бардо, а
  всего лишь девушка с календаря в "Угловой Лузе", раздетая донага
  воображением Бобби. Музыка ее радио исчезла. Запах мыла и духов исчез. Жизнь
  в ней угасла. Она была просто.., ну, просто...
   - Она просто картина, нарисованная на стене, - сказал Бобби. Он сел
  прямо.
   - Ты чего сказал, малыш? - спросил таксист и выключил радио. Игра
  кончилась. Мел Аллен рекламировал сигареты.
   - Да ничего, - ответил Бобби.
   - Задремал вроде, а? Медленная езда, жаркий день,.. А твой приятель вроде
  бы в отключке.
   - Нет, - сказал Тед, выпрямляясь. - Доктор тут как тут. - Он потянулся, в
  спине у него что-то щелкнуло, и он поморщился. - Но я правда вздремнул
  немножко. - Он оглянулся на заднее стекло, однако "Гриль Уильяма Пенна" уже
  скрылся из виду. - Полагаю, выиграли "Янки"?
   - Разделали чертовых индейцев под орех, - сказал таксист и засмеялся. -
  Не понимаю, как это вы сумели заснуть, когда играли "Янки"!
   Они свернули на Броуд-стрит, и две минуты спустя такси остановилось перед
  ј 149. Бобби посмотрел на дом, словно ожидая увидеть, что он выкрашен в
  другой цвет или стал выше на этаж. У него было ощущение, что он отсутствовал
  десять лет. Да так вроде бы и было - он же видел Кэрол Гербер совсем
  взрослой?
   "Я женюсь на ней", - решил Бобби, вылезая из такси. На Колония-стрит