невозможно, видимо, возникла у
  греков. Драматург по имени Еврипид...
   - Позвоните, - сказал Бобби, и, хотя он в жизни не закурил сигареты (к
  1964 году он будет выкуривать за неделю больше блока), голос у него
  прозвучал так же хрипло, как у Теда поздно вечером после целого дня
  "честерфилдок".
   - Извини, Бобби?
   - Позвоните мистеру Файлсу, узнайте, как там бой?.. - Бобби посмотрел на
  стенные часы. Девять сорок девять. - Если было всего восемь раундов, то,
  значит, бой уже кончился.
   - Согласен, что он кончился, но если я позвоню Файлсу так рано, он может
  заподозрить, что мне было что-то известно, - сказал Тед. - А по радио я ведь
  ничего узнать не мог - этот бой, как известно нам обоим, по радио не
  передают. Лучше выждать. Безопаснее. Пусть верит, будто я полагаюсь на
  предчувствия. Я позвоню в десять, будто считаю, что бой кончился не
  нокаутом, а по очкам. А пока, Бобби, не тревожься. Говорю же тебе, это
  просто прогулка по подмосткам.
   Бобби бросил смотреть "Гавайский глаз", а просто сидел на диване и
  слушал, как вякают актеры. Мужчина орал на толстого гавайского полицейского.
  Женщина в белом купальнике вбежала в прибой. Машина гналась за машиной под
  барабанный бой на звуковой дорожке. Стрелки часов на стене еле ползли,
  спотыкаясь, к десяти и двенадцати, будто брали последние несколько сот футов
  вершины Эвереста. Убийца великосветской блондинки был сам убит, пока бежал
  по полю ананасов, и "Гавайский