нием, что Тед поставил не на того боксера, исчез, но печаль
  из-за близкой потери осталась и росла. Ему бы и в голову не пришло, что
  что-то, еще даже не случившееся, может причинять такую боль. "Через неделю я
  не смогу вспомнить, что в нем было такого. Через год я о нем позабуду".
   Правда? Черт, неужели это правда?
   "Нет, - подумал Бобби. - Не выйдет! Я не позволю".
   В комнате Тед разговаривал с Леном Файлсом. Вроде бы по-дружески, так,
  как Тед ожидал.., и, да, вот Тед говорит, что поставил на предчувствие,
  очень сильное, такое, что нельзя не сделать ставки, если себя уважаешь.
  Конечно, полдесятого завтра вечером будет в самый раз для расчета при
  условии, что мать его друга вернется к восьми. А если она подзадержится, так
  Лен его увидит между десятью и одиннадцатью. Это удобно? Тед опять
  засмеялся. Значит, толстому Файлсу это было удобней удобного.
   Бобби поставил зубную щетку в стакан на полке под зеркалом, потом сунул
  руку в карман штанов. Там среди привычного хлама было что-то, чего его
  пальцы не узнали. Он вытащил кольцо для ключей с зеленым брелоком - свой
  особый сувенир из Бриджпорта, той его части, о которой его мать ничего не
  знала. Части "там, внизу". "УГЛОВАЯ ЛУЗА": БИЛЬЯРД, ИГРОВЫЕ АВТОМАТЫ. КЕНМОР
  8-2127".
   Ему, конечно, давно надо было спрятать кольцо (или вообще от него
  избавиться), и тут ему пришла в голову мысль. В этот вечер ничто не могло
  развеять уныние Бобби Гарфилда, но эта мысль все-таки