отом улыбнулся. Улыбка у него была ласковой и искренней.
  Когда он улыбался, Бобби догадывался, как он выглядел в двадцать лет, в
  расцвете сил.
   - О книгах, конечно, - сказал Тед, - будем говорить о книгах.
  
  ***
  
   День обещал быть изнурительно жарким - это стало ясно уже в девять часов.
  Бобби помог с посудой - вытирал и убирал на место, а потом они сели в
  гостиной, где вентилятор Теда, как мог, гонял уже истомленный воздух, и они
  говорили о книгах.., вернее, о книгах говорил Тед. И теперь, когда встреча
  Альбини с Хейвудом осталась позади, Бобби слушал его с жадностью. Он понимал
  не все, что говорил Тед, но, во всяком случае, понял, что книги создают свой
  собственный мир, и Харвичская публичная библиотека вовсе не этот мир, а
  всего лишь вход в него.
   Тед говорил про Уильяма Голдинга и про то, что он назвал "деутопической
  фантастикой", перешел к "Машине времени" Герберта Уэллса, указал на
  возможную связь морлоков и элоев с Джеком и Ральфом на острове Голдинга. Он
  говорил о том, что назвал "единственным оправданием литературы", -
  исследовании проблем невинности и знания, добра и зла. Под конец этой
  импровизированной лекции он упомянул роман под названием "Изгоняющий бесов",
  в котором рассматривались обе эти проблемы ("в популярном аспекте"), и
  внезапно умолк. Потом тряхнул головой, словно проясняя мысли.
   - Что не так? - Бобби отхлебнул шипучки. Рутбир ему по-прежнему не очень
  нравился, но ничего другого в холодильнике