мя у него начали слипаться глаза. Он посмотрел на
  реку, на узоры отраженного света, скользящие по ее поверхности, и ему
  захотелось спать еще больше. Ночью он спал, но его сон не принес с собой
  отдыха. Теперь он задремал, зажимая в кулаке хлебные крошки. Утки покончили
  с тем, что было рассыпано в траве и придвинулись ближе к нему, тихо
  задумчиво покрякивая. В двенадцать двадцать куранты на городской площади
  пробили два часа. Прохожие покачивали головами и спрашивали друг у друга,
  куда идет мир. Бобби все глубже уходил в дремоту, и когда на него упала
  тень, он не увидел ее и не почувствовал.
   - Э-эй, малыш!
   Голос был негромкий и напряженный. Бобби выпрямился, судорожно вздохнув.
  Кулаки у него разжались и рассыпали оставшиеся крошки. Снова у него в животе
  заклубились змеи. Это не был Уилли Ширмен, или Ричи О'Мира, или Гарри Дулин
  - он знал это даже во сне. Но он почти пожалел, что это не кто-то из них.
  Или даже пусть все трое. Кулачная расправа это еще не худшее, что может
  случиться. Да, не худшее. Черт, и как это он умудрился заснуть?
   - Малыш.
   Утки наступали Бобби на ноги, дрались из-за неожиданно обильного
  угощения. Их крылья задевали его лодыжки и икры, но ощущение это было
  далеким-далеким. Он видел на траве перед собой тень мужской головы. Мужчина
  стоял позади него.
   - Малыш!
   Медленно со скрипом Бобби обернулся. На мужчине будет желтый плащ, а на
  нем будет глаз - сверлящий красный глаз.
   Но на