ностью
  хронически больной, держа в обеих руках по чемодану. Мистер Бертон, владелец
  газетного киоска, как раз вышел покурить. Он смотрел, как Лиз спустилась с
  лестницы, откинула вуалетку и осторожно провела по лицу носовым платочком.
  При каждом прикосновении она чуть вздрагивала. Она была сильно накрашена, но
  никакой макияж помочь не мог. Только привлекал внимание к тому, что с ней
  произошло. От вуалетки толку было больше, хотя она и прикрывала только
  верхнюю часть лица, и теперь Лиз снова ее опустила. Она подошла к первому из
  стоящих такси, и водитель вылез помочь ей с чемоданами.
   Бертон подумал: кто мог так ее отделать? И от души пожелал чтобы
  виновнику в эту самую минуту дюжие полицейские массировали голову дубинками.
  Тот, кто способен так обойтись с женщиной, ничего лучшего не заслуживает.
  Человек, способный так обойтись с женщиной, не должен разгуливать на
  свободе... Так считал Бертон.
   Бобби подумал, что Тед положит Кэрол на диван, но нет. В гостиной было
  одно кресло с прямой спинкой, и он сел в него, держа ее на коленях - вот как
  Санта-Клаус в универмаге Гранта сажал к себе на колени малышей, которые
  подбегали к нему, пока он восседал на своем троне.
   - Где еще у тебя болит, не считая плеча?
   - Они били меня по животу. И по боку.
   - Какому боку?
   - Правому.
   Тед осторожно задрал ее блузку с этого бока. Бобби со свистом выпустил
  воздух через нижнюю губу, когда увидел синяк, пересекавший ее ребра по
  диагонали.