хотел
  узнать, он должен был узнать. Он подбежал к ней, уже почти плача от страха -
  но и от горя: ее лицо, ее замученное лицо! Она была совсем не похожа на его
  маму. Она была похожа на старуху, которой место не на тенистой Броуд-стрит,
  а "там, внизу", где люди пьют вино из бутылок в бумажных пакетах и не имеют
  фамилий. - Что он сделал? Что этот подонок сделал с тобой?
   Она не обратила на него никакого внимания, словно даже не услышала.
  Однако схватила его и так вцепилась в его плечи, что ее пальцы больно
  вонзились в его кожу. Подержала его и отстранила, не взглянув.
   - Отпусти ее, грязный старикашка, - сказала она тихим ржавым голосом, -
  Сейчас же отпусти!
   - Миссис Гарфилд, пожалуйста, поймите, - сказал Тед, снимая Кэрол с
  колен, - даже и теперь он бережно не прикасался к ее поврежденному плечу. Он
  встал, расправив брючины, аккуратный машинальный жест, в котором был весь
  Тед. - Видите ли, ее избили. Бобби нашел ее...
   - Извращенец! - взвизгнула Лиз. Справа от нее был столик с вазой. Она
  ухватила вазу и швырнула в него. Тед наклонился, но недостаточно; ваза низом
  задела его макушку, подпрыгнула, будто камешек, пущенный скакать по
  поверхности воды, ударилась об стену и разлетелась черепками.
   Кэрол вскрикнула.
   - Мам! Нет! - завопил Бобби. - Он ничего плохого не делал. Он ничего
  плохого не делал!
   Лиз словно не услышала.
   - Как ты смел ее лапать? Ты и моего сына лапал? Так? Так? Тебе не важно,
  на какой они лад, лишь бы