Он увидел, как она села на скамью в тени, потом встала и пошла в сторону
  "Любой бакалеи", чтобы купить порошки от головной боли и бутылку "Нихай"
  запить их, а потом вернуться домой. И вот тогда, когда она совсем уже
  выходила из парка, Бобби увидел, как она заметила что-то прикнопленное к
  дереву. Эти "что-то" были прикноплены по всему городу; она, наверное, прошла
  мимо двух-трех по дороге в парк, но не заметила, потому что была занята
  своими мыслями.
   Вновь Бобби ощутил себя пассажиром в собственном теле, просто пассажиром.
  Он смотрел, как его рука протянулась, увидел, как два пальца (те самые, на
  которых через немногие годы появятся желтые пятна заядлого курильщика)
  задвигались, будто лезвия ножниц, и ухватили то, что торчало из ее сумочки.
  Бобби вытащил лист, развернул его и прочел первые две строки в слабом свете,
  падавшем в дверь спальни.
  
   ВЫ НЕ ВИДЕЛИ БРОТИГЕНА!
   Он просто СТАРЫЙ ДВОРНЯГА, но МЫ ЛЮБИМ ЕГО!
  
   Его глаза скользнули вниз к строчкам, которые, вне всякого сомнения,
  приковали взгляд его матери и вытеснили из ее головы все остальные мысли.
  
   Мы уплатим ОЧЕНЬ БОЛЬШУЮ НАГРАДУ
   ($$$$)
  
   Вот та какая-то польза, которой она желала, на которую надеялась, о
  которой молилась. Вот она, ОЧЕНЬ БОЛЬШАЯ НАГРАДА.
   И она поколебалась хоть секунду? Пришла ли ей в голову мысль: "Погодите,
  мой сын любит этого старого пердуна!"?
   Нет и нет.
   Колебаться нельзя ни секунды. Потому что в жизни полно Донов Бидерменов.
  И