их в живые губки, чтобы они поглощали предостерегающие
  сигналы, которые обычно воспринимал Тед.
   Новые лучи запрыгали по улице. Когда Тед выпрямился и "чекер" тронулся,
  из-за угла выпрыгнул "Де Сото". Такси пришлось резко повернуть, чтобы
  избежать столкновения. Под уличными фонарями "Де Сото" напоминал огромный
  сгусток крови, украшенный хромом и стеклом. Его фары сдвигались и мерцали,
  будто были под водой... И вдруг они ЗАМОРГАЛИ. Это были вовсе не фары. Это
  были глаза.
   - Тед! - и снова только шелестящий шепот, и Бобби никак не мог подняться
  на ноги. И уже не знал, хочет ли он встать. Его окутал жуткий страх, такой
  же отупляющий, как грипп, такой же обессиливающий, как неистовый приступ
  поноса. Просто проехать мимо кровавого сгустка "Де Сото" у "Гриля Уильяма
  Пенна" уже было скверно, но оказаться в его надвигающихся лучах-глазах было
  в тысячу раз хуже. Нет.., в миллион раз!
   Он осознавал, что порвал штаны и рассадил колено до крови, он слышал, как
  Малыш Ричард завывает в чьем-то окне на верхнем этаже, и он все еще видел
  голубое кольцо вокруг часов гробовщика, будто вытатуированный на сетчатке
  слепящий след лампы-вспышки, но все это казалось нереальным.
  Хулигансетт-авеню внезапно превратилась в подобие скверно намалеванного
  задника. А за ним затаилась неведомая реальность. И реальность эта была
  тьма.
   Решетка "Де Сото" двигалась. Рычала. "Машины эти не настоящие, - сказал
  Хуан. - Они что-то другое".
   Да,