рить "Бротиген". У нее всегда получалось
  Бреттиген. Но, может быть, и не нарочно. Теперь Бобби не переставал бояться
  того, как его мама будет относиться к Теду. Он боялся, что она будет
  относиться к Теду, как к миссис Эверс, его учительнице во втором классе.
  Мама невзлюбила миссис Эверс с первого взгляда, СТРАШНО невзлюбила - и
  совсем без причины, насколько мог судить Бобби, и не нашла для нее ни одного
  доброго слова за весь учебный год - миссис Эверс одевается, как неряха,
  миссис Эверс красит волосы, миссис Эверс злоупотребляет макияжем, и пусть
  Бобби сразу скажет, если миссис Эверс ХОТЬ ПАЛЬЦЕМ до него дотронется,
  потому что сразу видно, что она из тех женщин, которые не скупятся на тычки
  и щипки. И все это воспоследовало после родительского собрания, на котором
  миссис Эверс сказала Лиз, что Бобби хорошо успевает по всем предметам. В том
  году было еще четыре родительских собрания, и мать Бобби нашла предлог не
  побывать ни на одном из них.
   Мнение Лиз о людях затвердевало мгновенно. Когда она подписывала НИКУДА
  НЕ ГОДИТСЯ под мысленным вашим портретом, она писала это чернилами. Если бы
  миссис Эверс вытащила шестерых ребят из загоревшегося школьного автобуса,
  Лиз Гарфилд вполне могла фыркнуть и сказать, что они, наверное, задолжали
  пучеглазой старой корове за молоко.
   Тед старался, как мог, понравиться ей, не подлизываясь (а люди
  подлизывались к его маме, Бобби знал это - черт, он ведь сам к ней
  подлизывался),