вела руку, растопырив пальцы.
  Разница была в том, что на этот раз он знал, чего ждать.
   - Откуда ты знаешь? - спросил Бобби. - Ты столько про него врала, что
  правды уже не помнишь.
   Так оно и было. Он заглянул в нее, и Рэндола Гарфилда там не было -
  только коробка с его именем на ней.., именем и выцветшим лицом, которое
  практически могло принадлежать, кому угодно. В эту коробку она складывала
  все, что причиняло ей боль. Она ничего не помнила о том, как ему нравилась
  песня Джо Сгэффорда, не помнила (если вообще когда-нибудь знала), что Рэвди
  Гарфилд был настоящий миляга, готовый снять для тебя свою последнюю рубашку.
  Для такого в ее коробке места не было. Бобби решил, что, наверное, просто
  жуть - нуждаться в такой коробке.
   - Он пьяных не угощал, - сказал он. - Ты про это знала?
   - О чем ты болтаешь?
   - Ты не заставишь меня его возненавидеть.., и больше не сможешь делать
  его из меня. - Он сжал правую руку в кулак и прижал кулак к виску. - Я не
  буду его призраком. Ври себе сколько хочешь о счетах, по которым он не
  платил, про аннулированный страховой полис и обо всех неполных сметах, на
  которые он клевал, - только мне об этом не говори. Хватит!
   - Не смей поднимать на меня руку, Бобби-бой! И думать не смей!
   В ответ он поднял левую руку, тоже сжатую в кулак.
   - Ну, давай. Ты хочешь меня ударить? Я ударю тебя в ответ. Получишь сверх
  уже полученного. Только на этот раз за дело. Ну, давай же!
   Она замялась. Он чувствовал, как