еревьев, там, где
  выплакался, положив голову на колени Кэрол. Иногда он читал. Книжка про
  Джорджа и Ленни заставила его заплакать. "Парни вроде нас, которые работают
  на ранчо, это самые одинокие парни в мире". Вот как это виделось Джорджу.
  "Парням вроде нас ничего впереди не светит". Ленни-то думал, что у них будет
  ферма и они будут разводить кроликов, но Бобби еще задолго до конца понял,
  что для Джорджа и Ленни не будет ни ферм, ни кроликов. Почему? А потому, что
  людям надо на кого-то охотиться. Находят какого-нибудь Ральфа, или Хрюшу,
  или глупого могучего Ленни и превращаются в низких людей. Надевают свои
  желтые плащи, заостряют палку с обоих концов и идут охотиться.
   "Но парни вроде нас иногда берут свое, - думал Бобби, ожидая дня, когда
  Гарри будет один. - Иногда мы берем свое".
   Этим днем оказалось шестое августа. Гарри неторопливо шел через парк к
  углу Броуд-стрит и Коммонвелф-стрит все еще в красном фартуке "Любой
  бакалеи" - ну и дерьмовый нимрод! - и распевал "Мак Нож" голосом, от
  которого все гайки расплавились бы. Стараясь не зашуршать ветками тесно
  стоящих деревьев, Бобби зашел ему за спину, бесшумно ступая по дорожке, и
  бейсбольную биту занес только, когда приблизился на верное расстояние. А
  занося ее, вспомнил, как Тед сказал: "Трое мальчишек против одной маленькой
  девочки. Значит, они думали, что ты львица". Но, конечно, Кэрол львицей не
  была, как и он - львом. Львом был Салл, и Салла тогда здесь не было, нет