он пытался
  растирать онемевшую задницу.
   Кулаки Бобби снова сжались на конической рукоятке биты. Ему хотелось
  занести ее для последнего удара и опустить не на голень Гарри, не на спину
  Гарри, а на голову Гарри. Ему хотелось услышать, как хрустнет череп Гарри, и
  ведь без него мир только выиграет, верно? Говно ирландское. Низкий...
   "Довольно, Бобби, - сказал голос Теда. - Хватит. Удержись. Возьми себя в
  руки".
   - Только тронь ее еще раз, и я тебя убью, - сказал Бобби. - Тронь меня
  еще раз, и я сожгу твой дом. Нимрод дерьмовый.
   Чтобы сказать это, он присел рядом с Гарри на корточки. А теперь
  выпрямился, огляделся и ушел. Когда на полпути вверх по Броуд-стрит ему
  встретились близняшки Сигсби, он весело насвистывал.
  
  ***
  
   В последующие годы Лиз Гарфилд почти привыкла открывать дверь
  полицейским. Первым явился полицейский Реймер, их толстый участковый,
  который иногда покупал ребятне орешки у торговца в парке. Когда он позвонил
  в дверь квартиры на первом этаже дома 149 на Броуд-стрит вечером шестого
  августа, вид у полицейского Реймера был далеко не счастливый. С ним были
  Гарри Дулин, который еще неделю, если не больше, мог сидеть только на мягких
  стульях, и мать Гарри, Мэри Дулин. Гарри поднялся на крыльцо, как старик,
  прижимая руки к крестцу.
   Когда Лиз открыла дверь, Бобби стоял рядом с ней. Мэри Дулин ткнула в
  него пальцем и закричала:
   - Это он! Это мальчишка, который избил моего Гарри! Исполняйте свой