едставилось, как он падает на
  четвереньки и начинает:
   "руф-руф-руф!"
   - Я уезжаю.
   - Салл мне говорил. А вот куда, он не знал. Вроде бы вы раздружились.
   - Да, - сказал Бобби. - Есть немножко. - Он сунул руку в карман и вытащил
  сложенный листок из школьной тетради. Кэрол неуверенно посмотрела на листок,
  протянула руку и тут же ее опустила.
   - Это всего только мой адрес, - сказал он. - Мы едем в Массачусетс, в
  какой-то Дэнверс.
   Бобби опять протянул листок, но она снова его не взяла, и ему захотелось
  заплакать. Он вспомнил, как они сидели на самом верху Колеса Обозрения -
  будто на крыше всего озаренного солнцем мира. Он вспомнил полотенце,
  развернувшееся, будто крылья, танцующие ступни с маленькими накрашенными
  ногтями и запах духов. "Она пляшет "ча-ча-ча", - пел в соседней комнате
  Фредди Кеннон, и это была Кэрол, это была Кэрол, это была Кэрол.
   - Я думал, может, ты напишешь, - сказал он. - Мне, наверное, будет
  тоскливо в новом городе, и все такое.
   Наконец Кэрол взяла листок и сунула в карман шортиков, даже не посмотрев.
  "Наверное, выбросит, когда вернется домой", - подумал Бобби. Но ему было все
  равно. Как-никак, а листок она взяла. Это послужит трамплином для тех
  случаев, когда ему понадобится отвлечь свои мысли.., он успел открыть, что
  это бывает необходимо не только если где-то близко низкие люди.
   - Салл говорит, что ты теперь другой. Бобби ничего не ответил.
   - И еще многие так говорят. Бобби не ответил.