оворить о нем,
  миссис Гарфилд?"
   Миссис Гарфилд зашла, и миссис Гарфилд помогла, насколько могла себе
  позволить, однако о слишком многом приходилось умалчивать: о Провиденсе, о
  некоем объявлении про пропавшую собаку и о том, откуда у нее взялись деньги,
  которыми она оплатила свое положение в фирме и свою новую жизнь. Они
  согласились, что Бобби испытывает все трудности переходного возраста, что,
  кроме того, он тоскует по Харвичу и по своим друзьям там. Однако со временем
  все наладится. Иначе быть не может: он ведь очень способный, очень
  многообещающий.
   В своей новой роли агента по продаже недвижимости Лиз преуспевала. Бобби
  успевал по литературе (получил высшую оценку за сочинение, в котором провел
  сравнение между "О мышах и людях" Стейнбека и "Повелителем мух" Голдинга),
  но еле тащился по всем остальным предметам. Он начал курить.
   Кэрол все-таки писала ему время от времени - неуверенные, почти робкие
  письма, в которых рассказывала про школу, и про подруг, и про поездку на
  субботу - воскресенье в Нью-Йорк с Риондой. Письмо, которое пришло в марте
  1961 года (писала она всегда на бумаге с широкими полями, на которых плясали
  плюшевые мишки), заключал сухой постскриптум: "По-моему, мои папа с мамой
  разводятся. Он втюрился в еще одну "стерву", а она только плачет". Однако
  обычно она придерживалась более веселых тем: она учится вертеть жезл в
  группе поддержки; на день рождения ей подарили новые коньки; ей все еще
  нравится