угодить под экспресс "Южный Берег". Запах дизельного топлива,
  на лицо тебе падает тень, и прости-прощай. Хотя, может быть, и не так
  быстро.
   Каждое его письмо Кэрол кончалось одинаково:
  
   Очень без тебя скучаем
   Твой друг
   Бобби.
  
   Проходили недели, не принося ни единого письма - то есть ему, - а потом
  приходил конверт с сердечками и плюшевыми мишками на обороте и на широких
  полях листка, с новыми рассказами о катании на коньках и верчении жезла под
  оркестр, и новых туфлях, и как она все еще не может осилить десятичные
  дроби. Каждое письмо было точно еще один хриплый вздох любимого человека,
  чья смерть кажется неотвратимо близкой. Еще один вздох. Даже Салл-Джон
  написал ему несколько писем. Последнее пришло в начале 1961 года, но Бобби
  был изумлен и растроган, что Салл вообще ему написал. В по-детски крупном
  почерке Эс-Джея и куче орфографических ошибок Бобби различал скорое
  появление души-парня, который с равной радостью будет играть на поле и
  укладывать в постель девушек из группы поддержки; парня, который с
  одинаковой легкостью будет путаться в чащобе пунктуации и прорываться сквозь
  линию защитников соперничающей команды. Бобби почудилось, что он даже видит
  мужчину, поджидающего Салла в семидесятых и восьмидесятых годах,
  поджидающего так, как ждут вызванное такси, - агент по продаже машин,
  который со временем заведет собственное дело - естественно "Честный Джон" -
  "Харвичское "шевроле"