архатного красного тона, какой только ему доводилось видеть.
   "Кровь сердца" - подумал он с восторгом, сам не зная почему, и впервые за
  много лет вспомнил, как можно отключить сознание, поместить его под домашний
  арест. И не успел он подумать это, как почувствовал, что его мысли
  воспаряют. Розовые лепестки алели на изрезанной поверхности его стола, как
  рубины, как потаенный свет, вырвавшийся из потаенного сердца мира. "И не
  просто одного мира, - подумал Бобби. - Не просто одного. Есть другие миры,
  кроме этого, миллионы миров, и все они вращаются на веретене Башни".
   А потом он подумал: "Он снова спасся от них. Он снова свободен".
   Лепестки не оставляли места сомнению. Они были всеми "да", которые могли
  кому-либо понадобиться. Всеми "можно", всеми "можешь", всеми "это правда".
   "Вверх - вниз, понеслись", - подумал Бобби, зная, что слышал эти слова
  прежде, но, не помня где, не зная почему, вдруг вспомнил их. Да это его и не
  интересовало.
   Тед свободен. Не в этом мире и не в этом времени - на этот раз он бежал
  куда-то еще.., но в каком-то другом мире.
   Бобби сгреб лепестки - каждый был точно крохотная шелковая монетка. Они
  будто заполнили кровью его горсть. Он поднес их к лицу и мог бы утонуть в
  истекающем из них аромате. Тед был в них. Тед, как живой, с его особой
  сутулой походкой, с его белыми, легкими, как у младенца, волосами и желтыми
  пятнами, вытатуированными никотином на указательном и среднем пальцах его
  правой руки. Тед и его