следующий семестр, не тронув
  скромную сумму выделенной мне финансовой помощи, или продолжать охоту на
  Стерву под вышивкой миссис ДеЛукка в гостиной третьего этажа до Рождества, а
  затем навсегда вернуться в Гейтс-Фоллс.
   В Гейтс-Фоллсе я смогу найти работу на ткацко-прядильной фабрике. Мой
  отец проработал там двадцать лет вплоть до несчастного случая, который стоил
  ему зрения, и, конечно, он меня туда устроит. Тяжелый удар для матери, но
  она не станет возражать, если я скажу, что хочу именно этого. В конце-то
  концов реалисткой в семье была она. Даже когда надежды и разочарования почти
  сводили ее с ума, она оставалась реалисткой. Какое-то время она будет горько
  страдать из-за моей неудачи с университетом, и какое-то время меня будет
  грызть совесть, но и она, и я переживем это. При всем при том я ведь хотел
  стать писателем, а не чертовым преподавателем родного языка и литературы, и
  во мне жило твердое убеждение, что университетское образование необходимо
  только для писателей-снобов.
   Однако я не хотел, чтобы меня исключили. Не слишком хорошее начало
  взрослой жизни. Попахивает неудачей, и все мои размышления в духе Уолта
  Уитмена о том, что писатель должен заниматься своим делом в гуще народа,
  попахивали оправданием этой неудачи. И все-таки гостиная третьего этажа
  влекла меня - потрескивание карт, кто-то спрашивает, сдавать налево или
  направо, кто-то другой спрашивает, кому достался Шприц (игра в "червей"
  начиналась с хода