двойкой пик, которая у нас, запойных игроков третьего
  этажа, называлась "Шприц"). Меня преследовали сны, в которых Ронни Мейлфант,
  первая наичистейшая жопа, какую я встретил после того, как перерос кулачных
  вредин в младших классах, начинал ходить с пик, пик и только пик,
  выкрикивая: "Пора поохотиться на Стерву. Ату, Суку!" - визгливым жидким
  голосом. Думаю, мы практически всегда знаем, чего требуют наши интересы. Но
  иногда то, что мы знаем, бессильно перед тем, что мы чувствуем.
  
  Глава 4
  
   Мой сосед по комнате в "черви" не играл. Мой сосед по комнате не одобрял
  объявленную войну во Вьетнаме. Мой сосед по комнате писал письма своей
  девушке, старшекласснице, в родной город Уиздом каждый день. Поставьте
  стакан дистиллированной воды рядом с Натом Хоппенстендом, и по сравнению с
  ним вода покажется исполненной жизни.
   Мы с ним жили в комнате ј 302, возле лестницы, прямо напротив комнаты
  старосты (логова неописуемо жуткого Душки), в конце коридора от гостиной с
  ее карточными столиками, переполненными пепельницами и видом на Дворец
  Прерий. Помещение нас в одну комнату подтверждало (во всяком случае, по
  моему мнению), что самые страшные предположения относительно
  университетского управления общежитиями вполне могли соответствовать
  действительности. В анкете, которую я отослал в управление в апреле 1966
  года (когда меня больше всего заботила необходимость решить, куда я поведу
  Эннмари Сьюси поужинать