после выпускного вечера), в этой анкете я указал,
  что я - А) курильщик; Б) молодой республиканец; В) подаю надежды как
  исполнитель народных песен на гитаре; Г) засыпаю очень поздно. В своей
  сомнительной мудрости управление спарило меня с Натом: некурящим будущим
  стоматологом из семьи демократов Арустукского графства (тот факт, что Линдон
  Джонсон был демократом, ничуть не меняло отношение Ната к тому, как солдаты
  США шныряют по Южному Вьетнаму). Над своей кроватью я повесил плакат с
  Хамфри Богартом;
   Нат над своей повесил фотографии своего пса и своей девушки. Девушка была
  бесцветным созданием в костюме уиздомской группы поддержки и сжимала жезл,
  точно дубинку. Ее звали Синди. Пса звали Ринти. И девушка, и пес были
  запечатлены с совершенно одинаковыми зубастыми улыбками. Хреновый
  сюрреализм, дальше некуда.
   Главным пороком Ната, с моей и Скипа точки зрения, была коллекция
  пластинок, которые он тщательно расставил в алфавитном порядке под Синди и
  Ринти и прямо над маленьким проигрывателем последней модели "Свинглайн". У
  него были три пластинки Митча Миллера ("Пойте с Митчем", "Еще пойте с
  Митчем", "Митч с ребятами поет "Джона Генри" и другие любимые американские
  народные песни"), "Познакомьтесь с Трини Лопес", долгоиграющая пластинка
  Дина Мартина ("Дин свингует в Вегасе!"), долгоиграющая Джерри и
  "Пейсмейкеров", первый альбом Дейва Кларка - вероятно, самая шумная
  пластинка сквернейшего