енных волос стекал пот и струился по лицу. Еле слышно он бормотал:
  "рви-РВИ, рви-РВИ, рви-РВИ", не то отбивая такт.., не то выражая вслух то,
  что он хотел бы сделать со всей нашей оравой, идущей на своих ногах.., а
  может, и то, и другое. И его запах: кисло-едкий запах пота - постоянный,
  потому что он не желал двигаться неторопливо, неторопливость словно
  оскорбляла его. Но было и еще что-то. Запах пота был густым, но не
  тошнотным. Подлежащий запах был куда менее приятным. В школе я занимался
  бегом (как студент, вынужденный выбирать между "Пелл-Меллом" и эстафетами, я
  выбрал то, что опасно для жизни) и тогда же узнал эту комбинацию запахов.
  Обычно ее приходилось обонять, когда кто-нибудь из ребят, простуженный или с
  гриппом, все-таки выходил на беговую дорожку. Так пахнет только
  трансформатор электропоезда, слишком долго выдерживавший слишком большие
  нагрузки.
   Затем он оказался позади нас. Стоук Джонс, вскоре прозванный Рви-Рви с
  легкой руки Ронни Мейлфанта, на вечер освободивший ноги от тяжелых
  металлических вериг и возвращающийся к себе в общежитие.
   - Эй, что это? - спросил Нат, остановившись и оглядываясь через плечо. Мы
  со Скипом тоже остановились и оглянулись. Я хотел было спросить Нага, о чем
  это он, но тут и сам увидел. На Джонсе была джинсовая куртка. На се спине
  вроде бы черным фломастером был начертан еле различимый в гаснущем свете
  раннего осеннего вечера какой-то знак внутри круга.
   - Не