изыв:
  "СПАСИТЕ, МЕНЯ ДЕРЖАТ ПЛЕННИКОМ В КОРОВЬЕМ КОЛЛЕДЖЕ", и вы не представляете,
  как способны насвинячить некоторые ребята - тарелки, залитые кетчупом,
  стаканы из-под молока, набитые картофельным пюре, расквашенные овощи - но
  все-таки это была совсем неплохая работа, особенно в субботние утра.
   Один раз я посмотрел мимо Кэрол Гербер (которая выглядела на редкость
  красивой для такого раннего часа) и увидел Стоука Джонса. Он сидел спиной к
  посудному окошку, но нельзя было не узнать костыли, прислоненные к столу
  рядом с ним, или странного рисунка на спине его куртки. Скип был прав;
  настоящий воробьиный следок (прошел почти год, когда я в первый раз услышал,
  как какой-то тип в телевизионной программе назвал его "отпечатком лапы
  Великой Американской Курицы").
   - Ты не знаешь, что это? - спросил я у Кэрол.
   - Нет. Наверное, какая-то личная шутка.
   - Ну да! Стоук не шутит, никогда.
   - А ты, оказывается, поэт! Вот не знала.
   - Брось, Кэрол! Ты меня доконаешь!
   Когда наша смена кончилась, я проводил ее до Франклина (твердя себе, что
  с моей стороны просто невежливо не проводить Кэрол до общежития и я ни с
  какой стороны не изменяю Эннмари Сьюси в Гейтс-Фоллсе), а потом побрел к
  Чемберлену, прикидывая, кому может быть известно, что означает этот
  воробьиный следок. Только теперь, задним числом, я вдруг сообразил, что мне
  и в голову не пришло спросить у самого Джонса. А тогда, направляясь к своей
  двери, я увидел нечто, полностью