ослушай, одну партийку до сотни, - заныл он. - По пять центов
  очко, а то эта парочка играет в "черви", будто предки трахаются.
   Хью с Эшли тупо ухмыльнулись, будто им был сделан лестный комплимент.
  Оскорбления Ронни были настолько грубыми и прямолинейными, настолько
  налитыми злостью, что почти все ребята принимали их за шутки, а то и за
  завуалированные похвалы. И так, и эдак они ошибались. Каждое ядовитое слово,
  когда-либо произнесенное Ронни, означало именно то, что означало.
   - Ронни, у меня во вторник контрольная, а я так и не разобрался с
  геосинклиналью.
   - Забей ты на геосинклиналь, - сказал Ронни, и Хью с Эшли захихикали. - У
  тебя же останется весь сегодняшний день и завтрашний и понедельник на эту
  твою геоблин-синаль.
   - В понедельник занятия, а завтра мы со Скипом собираемся в город. В
  методистской церкви открытая спевка, и мы...
   - Прекрати, умолкни, пожалей мои бедные яйца и ничего не говори мне про
  эту говноспевку. Слушай, Пит...
   - Ронни, мне правда...
   - Эй вы, полудурки, сидите тут смирненько, хрен! - Ронни одарил Хью с
  Эшли злобным взглядом. Ни тот ни другой не возразили ему. Вероятно, им было
  по восемнадцать, как нам всем, но любой, кто учился в университете,
  подтвердит, что каждый сентябрь туда поступают совсем юные
  восемнадцатилетние ребята, и особенно из сельских штатов. Вот таким Ронни
  кружил головы. Они питали к нему благоговейный страх. Он забирал у них в
  долг талоны