Боги в самом хреновом
  своем расцвете. Ты бы посмотрел на себя, лапочка. Если я нагрею этих
  недоносков на два бакса, то смогу пойти. Нагрею на четыре - прихвачу
  какую-нибудь чувиху из Франклина, и, может, потом она немножко отсосет.
   Вот вам весь Ронни, дерьмовый романтик. Я вдруг увидел его Сэмом Спейдом
  в "Мальтийском соколе", как он ставит Мэри Эшли на четвереньки. От одной
  этой мысли у меня заложило нос.
   - Но вот в чем зацепка. Пит. "Черви" втроем - всегда риск. Кто пойдет на
  все, если остается одна хреновая несданная карта?
   - Как вы играете? До сотни, и все проигравшие платят выигравшему?
   - Угу. А если ты сядешь с нами, я выкашливаю тебе половину выигрыша. И
  плюс возвращают весь твой проигрыш. - Он ошеломил меня святой улыбкой.
   - А что, если я у тебя выиграю?
   Ронни на секунду растерялся, потом ухмыльнулся еще шире.
   - Ни в жисть, лапочка. Я в картах профессор. Я взглянул на свои часы,
  потом на Эшли с Хью. Они и правда не выглядели грозными соперниками, спаси
  их Господь.
   - Давай так, - сказал я. - Одна партия до ста. Пять центов очко. Никто
  никому ничего не выкашливает. Мы играем, потом я иду заниматься, и все
  приятно проводят субботу.
   - Лады. - Когда мы вернулись в гостиную, он добавил:
   - Ты мне нравишься, Пит, но дело есть дело - твои дружки-гомики в школе
  никогда тебя и вполовину так не трахали, как я сейчас оттрахаю.
   - Друзей-гомиков у меня в школе не было, - сказал я, - по субботам я
  обычно