и
  выбью из тебя все сопли.
   - Сопли на моем этаже никто ни из кого выбивать не будет! - резко заявил
  Душка из двери, но никто на него не оглянулся. Все смотрели на меня и Ронни.
   - Я тебя шулером не обзывал, я просто спросил, кто сдавал, - сказал
  Ронни, и я почти увидел, какого физического усилия ему стоило взять себя в
  руки, проглотить пилюлю, которую я ему преподнес, и улыбнуться так, как он
  улыбнулся. Однако в его глазах стояли слезы ярости (эти глаза, большие,
  зеленые, были единственным, что подкупало в наружности Ронни), а под ушными
  мочками ходили желваки. Словно по сторонам его лица бились два сердца. -
  Говна печеного: ты отстал от меня на десять очков, итого пятьдесят центов.
  На хрена.
   Я не был звездой школы, как Скип Кирк - во внеучебное время только
  дискуссионный клуб да беговая дорожка, - и я еще ни разу в жизни никому не
  угрожал выбить все сопли, однако Ронни словно бы вполне подходил для начала,
  и. Бог свидетель, я бы так и поступил. Думаю, все остальные тоже это поняли.
  В комнате бушевал юношеский адреналин, мы чувствовали его запах, почти
  ощущали его вкус. Какая-то моя часть - заметная часть - ждала, чтобы Ронни
  дал еще повод. Другая часть жаждала дать ему по яйцам.
   На столе появились деньги. Душка сделал шаг вперед, хмурясь еще мрачнее,
  но не сказал ничего.., во всяком случае, про деньги. Однако он спросил, есть
  ли тут тот, кто вымазал его дверь бритвенным кремом или же те, кто знают,
  кем она была вымазана. Мы