все оглянулись на него и увидели, что Стоук Джонс
  встал в дверях, когда Душка вошел внутрь. Стоук висел на костылях, наблюдая
  за нами знающими глазами.
   Наступила секунда тишины, а затем Скип сказал:
   - А ты уверен, Дэвид, что не вымазал ее сам, разгуливая во сне?
   Взрыв смеха, и настал черед Душки покраснеть. Краснота возникла у него на
  шее, всползла вверх по щекам и лбу к корням его короткой стрижки -
  гомосексуальные прически на манер битлов были не для Душки, большое вам
  спасибо.
   - Предупредите, чтобы это больше не повторялось, - сказал Душка, тоже
  бессознательно подражая Богарту. - Я не позволю смеяться над моим
  авторитетом.
   - А иди ты... - пробормотал Ронни. Он собрал карты и тоскливо их тасовал.
   Душка сделал три широких шага дальше в комнату, ухватил Ронни за плечи
  его гарвардской рубашки и потянул вверх. Ронни вскочил сам, чтобы рубашка не
  разорвалась. Хороших рубашек у него было мало. Как и у нас всех.
   - Что ты мне сказал, Мейлфант?
   Ронни посмотрел но сторонам и, полагаю, увидел то, что видел почти всю
  свою жизнь: ни помощи, ни сочувствия ни от кого. Как обычно, он был совсем
  один. И он понятия не имел почему.
   - Ничего я не говорил. Брось свою хреновую паранойю, Душборн.
   - Извинись!
   Ронни попытался вывернуться из его рук.
   - Да я ж ничего не говорил, чего же мне извиняться?
   - Все равно извинись. И я хочу услышать искреннее сожаление.
   - Да бросьте, - сказал Стоук Джонс. - Все вы. Видели бы