то могло помешать ей и дальше угрожающе перелистывать книгу, то именно
  это.
   Она отдала ему книгу и подошла к окну.
   - Бобби?
   Она не оглянулась на него - во всяком случае, сразу. На ней была старая
  рубашка и субботние брюки. Яркое полуденное солнце просвечивало рубашку
  насквозь. Ему были видны ее бока, и он вдруг заметил, до чего она худая.
  Будто забывает есть или еще почему-то.
   - Что, мам?
   - Мистер Бреттиген дарил тебе еще что-нибудь?
   - Он БРОТИГЕН, мам.
   Она нахмурилась на свое отражение в стекле.., хотя, наверное, нахмурилась
  она на его отражение.
   - Не поправляй меня, Бобби-бой. Так дарил? Бобби взвесил. Несколько банок
  с соком, иногда бутерброд с тунцом или плюшка из пекарни, где работала мама
  Салла, но это же не подарки?
   - Да нет, и с чего бы?
   - Не знаю. Но ведь я не знаю, почему человек, с которым ты не успел
  познакомиться толком, вдруг дарит тебе что-то на день рождения. - Она
  вздохнула, скрестила руки под своими маленькими торчащими грудями и
  продолжала глядеть в окно Бобби. - Он сказал мне, что прежде работал в
  государственном учреждении в Хартфорде, а теперь ушел на покой. Он и тебе
  это говорил?
   - Да, вроде бы. - Правду сказать, Тед никогда о своей прежней жизни
  ничего не говорил, а Бобби и в голову не пришло его расспрашивать.
   - В каком государственном учреждении? Здравоохранение и социальные
  службы? Транспорт? Ревизорский отдел? Бобби помотал головой. Ревизорский -
  это еще