сех Святых - Нат купил пластинку
  певца, про которого я вроде бы что-то слышал, но и только. Фила Окса.
  Народные, но не под блям-блям-блям банджо. Конверт пластинки с растрепанным
  трубадуром, сидящим на краю тротуара в Нью-Йорке, как-то не сочетался с
  другими конвертами пластинок на полке Ната - Дин Мартин в смокинге и слегка
  пьяный на вид, Митч Миллер с его улыбкой, приглашающий спеть с ним, Диана
  Рени в миди-блузке и задорной матросской шапочке. Пластинка Окса называлась
  "Больше я не марширую", и Нат часто ее ставил, когда дни стали заметно
  короче и холоднее. Да я и сам ее часто ставил, благо Нат, казалось, ничего
  против не имел.
   В голосе Окса звучал гнев перед своим бессилием. Полагаю, мне это
  нравилось, потому что я ощущал себя бессильным. Он походил на Дилана, но был
  менее сложен и более определенен в своей ярости. Лучшая песня на пластинке -
  и также наиболее тревожащая - была титульная. В этой песне Оке не просто
  подсказывал, но в открытую заявлял, что война того не стоит, война никогда
  того не стоит. Подобная мысль в соединении с образом молодых ребят, которые
  тысячами и десятками тысяч просто уходят от Линдона и его вьетнамской мании,
  взбудоражила меня, и чувство это не имело никакого отношения ни к истории,
  ни к политике, ни к логическому мышлению. Людей я убил миллионов пять,
  теперь меня в бой они гонят опять, но больше я не марширую, - пел Фил Оке
  через усилитель маленького "Свинглайна" Ната. Иными словами, просто