ус, мне надоело смотреть на тебя.
   "Так чего же ты пришла? - подумал он, но, конечно, вслух не сказал. - Я
  же не надоедал тебе, мам. Я тебе не надоедал".
   Бобби засунул "Повелителя мух" в задний карман и пошел к двери. Там он
  обернулся. Она по-прежнему стояла у окна, но теперь опять смотрела на него.
  В такие секунды он никогда не видел любви в ее глазах. В лучшем случае
  что-то вроде озабоченного интереса, а порой (но далеко не всегда) почти
  ласковость.
   - Мам, а? - Он было хотел попросить пятьдесят центов. На них он купил бы
  стакан газировки и пару сосисок в закусочной "Колония". Ему нравились
  тамошние сосиски в горячих булочках с чипсами и ломтиками маринованного
  огурца по краям.
   Ее губы собрались как на шнурке, и он понял, что сегодня сосисок ему не
  есть.
   - Не проси, Бобби. Даже и не мечтай ("Даже и не мечтай" - одно из ее
  постоянных присловий). Я на этой неделе получила тонну счетов, не меньше,
  так что убери из глаз долларовые знаки.
   Не получала она тонны счетов, вот в чем было дело. На этой неделе не
  получала. Бобби видел и счет за электричество, и чек за квартплату в
  конверте с надписью "мр. Монтелеоне" еще в прошлую среду. И она не могла
  сослаться на то, что ему скоро понадобится новая одежда - ведь учебный год
  кончается, а не начинается, а за последнее время он денег не просил - только
  пять долларов - квартальный взнос в Стерлинг-Хаус, а она и из-за них
  озлилась, хотя знает, что они покрывают