Уилли сказал, что я
  сбрендила, что это ЕГО перчатка, и показал свою фамилию на ней. Он стер
  фамилию Бобби - то есть постарался стереть, - а поверх печатными буквами
  написал свою. Но я разглядела "бб" от "Бобби".
   В ее голосе зазвучало пугающее негодование. И сделало его почти детским.
  Сделало почти детским ее лицо. Вполне возможно, что память меня обманывает,
  но не думаю. Сидя там на краю белого света, падавшего из столовой, она,
  по-моему, выглядела двенадцатилетней девочкой. Ну, может, тринадцатилетней.
   - А стереть подпись Алвина Дарка в кармане или написать что-нибудь поверх
  нее он не мог.., и еще он покраснел. Стал совсем темно-красным. Как розы. А
  потом - знаешь что? - он попросил у меня прощения за то, что он и двое его
  дружков сделали со мной. Извинился только он один, и, по-моему, искренне. Но
  про перчатку он соврал. Не думаю, что она была ему так уж нужна - старая,
  порванная, да и не по руке ему, но он соврал, чтобы оставить ее себе. Не
  понимаю почему. Не понимаю.
   - Я не очень понимаю, о чем ты говоришь.
   - Естественно. Это все перепуталось у меня в голове, хотя я-то была там.
  Мама как-то сказала мне, что такое случается с людьми после несчастного
  случая или драки. Кое-что я помню прекрасно - и почти всегда связанное с
  Бобби, - но все остальное в основном восходит к тому, о чем мне рассказывали
  потом. Я была в парке по ту сторону улицы, где мы жили, и тут подошли эти
  трое мальчиков - Гарри Дулин, Уилли Ширмен и еще один,