наконец закрыл книжку, то увидел, что колени
  у него усыпаны чем-то вроде белых цветочков. Полно их было и у него в
  волосах - он даже не заметил, что сидел в метели яблоневых лепестков.
   Он смахнул лепестки, глядя на площадку для игр: ребята там балансировали
  и качались и били по мячу, привязанному к столбу. Хохотали, гонялись друг за
  другом, валились на траву. Неужели вот такие ребята способны расхаживать
  нагишом и молиться разлагающейся свиной голове? До чего соблазнительно было
  отбросить все это, как выдумки взрослого, который не любит детей (Бобби
  знал, что таких очень много), но тут он посмотрел на песочницу и увидел, что
  сидящий в ней малыш рыдает так, будто у него сердце разрывается, а рядом
  сидит мальчишка постарше и беззаботно играет с самосвальчи-ком, который
  вырвал у своего приятеля.
   А конец книги - счастливый или нет? Какой бы психованной такая мысль ни
  показалась ему месяц назад, Бобби не мог решить. Сколько книг он ни прочел
  за свою жизнь, он всегда знал, хороший у нее конец или плохой, счастливый
  или грустный. Тед наверняка знает. Он спросит у Теда.
   Бобби все еще сидел на скамейке под яблонями, когда через четверть часа в
  парк влетел Салл и сразу его увидел.
   - Вот ты где, старый сукин сын! - воскликнул Салл. - Я зашел к тебе, и
  твоя мама сказала, что ты либо тут, либо в Стерлинг-Хаусе. Так ты наконец
  дочитал эту книжку?
   - Угу.
   - Хорошая?
   - Угу.
   Эс-Джей мотнул головой.
   - Мне еще ни разу не попадалась