армию. Уже поговорил с
  вербовщиком и все устроил. Ждет не дождется отправиться во Вьетнам и
  приступить к спасению мира для демократии, - Ты с ним поспорила из-за
  войны?
   - Да нет. Что толку? И что я могла бы ему сказать? Что для меня тут дело
  в Бобби Гарфилде? И что все словеса Гарри Суидорски, и Джорджа Гилмена, и
  Хантера Макфейла только дымовая завеса и игра зеркал в сравнении с тем, как
  Бобби нес меня вверх по Броуд-стрит? Салл подумал бы, что я сбрендила. Либо
  сказал бы, что я чересчур умна. Салл жалеет чересчур умных. Говорит, что
  умничанье - это болезнь. И, может быть, он прав. Я ведь его вроде бы люблю,
  знаешь ли. Он очень милый. И еще он один из тех ребят, которые нуждаются в
  ком-то, кто их опекал бы.
   "Надеюсь, он найдет какую-нибудь другую опекуншу, - подумал я. - Лишь бы
  не тебя".
   Она взыскательно осмотрела мою машину.
   - Ну, ладно. Она безобразна и настоятельнейшим образом нуждается в том,
  чтобы ее вымыли, но при всем при том это средство передвижения. Вопрос: что
  мы делаем здесь в то время, когда мне следовало бы читать рассказ Флэннери
  О'Коннор?
   Я достал перочинный нож и открыл его.
   - У тебя в сумочке есть пилка для ногтей?
   - По правде сказать, имеется. Мы будем драться? Номер Второй и Номер
  Шестой выясняют отношения на автомобильной стоянке?
   - Не остри. Просто достань ее и следуй за мной. К тому времени, когда мы
  обошли "универсал", она уже смеялась, и не грустным смехом, но заливчатым,
  который я